Work Text:
Ян не верит в сказки.
Некоторые называют его принцем — Ян живет в большом белоснежном доме с живописным садом, не нуждается в том, чтобы работать, время от времени охотится в соседнем лесу и гордо задирает голову, проходя мимо соседских домов, которые блекнут на фоне его «замка».
Но Ян не принц и даже не сказочный персонаж — просто брошенный сын влиятельного бизнесмена, которого завели только ради приличия, от которого попытались избавиться как можно быстрее, чтобы не мозолил глаза, не мешал заниматься собственной жизнью и работой.
Ян уверен, что такого в сказках не случается.
xxx
Все детство Ян проводит с нянькой, которая никогда не сможет заменить маму, но целует разбитые коленки и вытирает льющиеся слезы, шепчет в ухо успокаивающие слова о папе, который, конечно, о нем помнит, конечно, скучает, но не может бросить важные дела в большом городе, не может оставить все и прийти, чтобы поиграть. Ян верит ей, потому что она никогда ему не врет, и у него нет больше никого, кроме этой ласковой стареющей женщины с большими добрыми глазами и мягкими руками. Ян верит ей, потому что однажды он понимает, что научился любить ее сильнее, чем далекий силуэт родителей, слишком занятых, чтобы полюбить е г о.
ххх
Когда папа и мама наконец приходят, Яну семь лет.
Ян гордо вскидывает голову и демонстративно отворачивается.
Родители не пытаются его переубедить.
ххх
На следующей неделе в дом приезжает дядя Гануш — слишком большой и слишком шумный — презрительно кривится при виде няни Яна и оценивающе проезжается взглядом по нему. Ян корчит лицо и показывает язык.
Гануш смеется так громко, что Яну кажется, что земля трясется под его ногами, и он понимает, что не хочет слышать этот звук больше никогда. Еще через неделю вместе с дядей приезжают несколько его друзей, и няня говорит, что теперь они будут жить с ним.
Ян спрашивает, останется ли она, и няня грустно качает головой, гладит его по голове. Ян кивает и отворачивает лицо, чтобы она не видела, как дрожат губы, и глаза предательски наполняются слезами.
Он знает, что теперь все поменяется, и он знает, что больше ему нельзя плакать.
Она молча собирает свои вещи в небольшой пакет и улыбается ему на прощание. Она уходит, и Ян понимает, что больше никогда ее не увидит.
Иногда по ночам он вспоминает сказки, которые она рассказывала.
xxx
Ян ненавидит Гануша.
Гануш научил его драться и охотиться, научил играть в футбол и устроил в лучшую школу в их маленьком городке, но Ян все равно ненавидит его.
Он ненавидит, что Гануш считает себя хозяином — хозяином дома, хозяином жизни, хозяином Яна. У Яна нет хозяев, и это его дом — с каждым длинным коридором и пустующей комнатой — он весь принадлежит ему, пускай не на документах, но по словам отца, приезжающего теперь пару раз в год, чтобы узнать об успехах Яна и холодно кивнуть на отчет Гануша о его воспитании.
С тех пор, как ему исполняется 12 лет, он уходит из дома каждый раз, когда Гануш начинает храпеть после очередной пьянки, заснув на диване в гостиной. Дерево, во время сильного ветра стучащее ему в окно своими ветками, хорошо служит лестницей с второго этажа, когда он не хочет рисковать и выходить через главную дверь.
Яну не к кому идти, поэтому он просто бродит по полупустым улицам, вглядываясь в лица прохожих. Они живут вдалеке от больших городов и рядом с лесом, поэтому иногда он уходит туда, не решаясь заходить вглубь, чтобы не наткнуться на хищника, но забираясь на ближайшие деревья, рассматривая с них простирающееся вдаль поле, разрезанное дорогой посередине.
Гануш кричит каждый раз, когда видит его испачканную одежду и мелкие царапины на руках.
Ян все еще его ненавидит
ххх
Когда Яну исполняется 16, он выгоняет Гануша и его друзей из дома.
Ганушу вряд ли некуда идти, поэтому он не чувствует никакого угрызения совести, выкидывая вещи дяди через окно.
Отец хмурится, когда узнает об этом, но не пытается что-то изменить.
Теперь за Яна отвечает только он сам.
ххх
Он живет один целый год, и теперь все чаще семнадцатилетнего подростка называют не снисходительно, по имени, а с уважительным поклоном головы обращаются, как к господину Птачек.
Яна забавляет каждый суровый седеющий мужчина, занимающийся бизнесом дольше, чем Ян вообще живет, который пытается высказать свое уважение долговязому юноше с задиристой ухмылкой. Его состояние превышает сумму денег, заработанных ими за всю жизнь в несколько раз, но это просто милость отца, чувствующего вину за судьбу брошенного ребенка, за свою ошибку молодости, которую исправить возможности уже не будет никогда.
Яна забавляет, что у него нет даже дальнего друга, зато есть огромная сумма денег на счету.
Судьба, должно быть, любит шутить над людьми.
Зимой он много времени проводит в собственном саду, который каждую неделю навещает нанятый садовник, рассматривая фруктовые деревья со спелыми апельсинами, свисающими с веток, и летом часто рисует прямо там, не находя больше занятия в угнетающую жару, приходящую в их маленький городок каждый май и покидающую только ближе к сентябрю.
Он вполне счастлив в своем гордом одиночестве.
ххх
Все меняется, когда приезжает Индржих — неловкий и глупый, неряшливый и постоянно шутящий ужасные шутки, с кривой ухмылкой и старой рубашкой, всегда расстегнутой на две первые пуговицы.
Ян никогда не узнал бы о нем, если бы судьба не любила издеваться над ним, но однажды они сталкиваются лицом к лицу, подтверждая его теорию о насмешливой суке, играющей с Птачеком в игры всю его жизнь.
Он слишком занят мыслями о грядущем экзамене, грозящем ему очередной неделей, проведенной за учебниками, поэтому не видит человека, идущего прямо на встречу. Индро, видимо, слишком занят витанием в собственных фантазиях, поэтому не замечает Яна тоже.
Ударяться лицом об асфальт — это больно, решает запомнить Ян, когда кровь течет из разбитого носа, а Индржих начинает суетливо извиняться и едва ли не впадает в панику при виде крови. Ян тяжело вздыхает.
— Нам нужно в больницу, — испуганно говорит Индро, но натыкается на раздраженный взгляд со стороны подростка и несколько раз закрывает и открывает рот, не решаясь настоять.
— Нам нужно, чтобы такие идиоты, как ты, смотрели под ноги! — агрессивно бросает Птачек, все еще сидя на тротуаре и прижимая ладонь к разбитому носу, но умудряясь при этом выглядеть так угрожающе, что Индро вздрагивает от звука его голоса.
— Я…
— И нет, мне не надо в больницу, — добавляет Ян уже чуть тише, рассматривая ладонь, перепачканную в крови. Он поднимает глаза на Индржиха, щурится и зло вздыхает, когда бровь отдает болью, тоже, видимо, пострадав во время падения.
— Тогда разреши мне довести тебя до дома, — предлагает Индро, протягивая руку, и Ян недоверчиво рассматривает протянутую конечность, прежде чем попытаться встать нарочито твердо, чтобы доказать, что ему не нужна никакая помощь, но едва не наворачиваясь на асфальт снова из-за мутной пелены, возникшей перед глазами. Индро хватает его за плечи и предлагает поддержку, которую Ян, опять недовольно вздохнув, все-таки принимает, не переставая недовольно хмурится.
— Разрешаю, — в итоге все-таки говорит он, смахивая с плеч чужую руку, которая, в ответ, приобнимает его за талию. Птачек раздраженно вздыхает в сотый раз, но тепло от чужой кожи оказывается неожиданно приятным.
Ян пытается не думать об этом.
ххх
Они доходят до его дома, и Ян самодовольно ухмыляется, когда при виде огромного здания из белого кирпича, Индро удивленно распахивает глаза и присвистывает.
— Сейчас ты скажешь мне, что твой маленький домишко как раз за этой громадиной, да? — с иронией спрашивает он, все еще рассматривая высокие стены и украшенное крыльцо, и Ян хмыкает. Индржих качает головой.
Он доводит его буквально до двери, все еще бесцеремонно прижимая к себе, и Ян успевает подумать, что тот, должно быть, вырос в большой семье, где, очевидно, личное пространство никогда не было чем-то важным. Он все-таки выворачивается из-под чужой руки и с некоторым любопытством прищуривается, ожидая, что Индро собирается делать дальше.
— Ну… — начинает старший, неловко почесывая затылок, — меня Индржих зовут.
Яну хочется ударить себя по лицу, но он благоразумно ограничивается закатыванием глаз.
— Ян, — быстро отвечает он, тихо фыркая, когда глаза Индржиха загораются, — ты на чай надеешься напроситься или что?
— А можно? — он до неприличного удивлен и восторжен, и Ян закрывает глаза, думает о экзамене через неделю, собственных словах о том, что ему не нужны друзья и очевидной невооруженном глазом глупости Индржиха, который, скорее всего, еще и ужасно навязчивый.
Ян заранее проклинает этот день.
— Можно.
Он знает, что пожалеет об этом.
ххх
Индро оказывается именно таким, каким Ян ожидал его узнать. Он глупый, не знающий границ приличия, неловкий и шумный. Его отец — слесарь, его мать — швея, он — единственный и горячо любимый сын, и они переехали в этот город буквально месяц назад, из-за желания побыть в стороне от вечной суеты мегаполисов. Индржих отучился в университете на инженера, и ему 25 лет, но он до сих пор не знает, с чем действительно хочет связать жизнь, поэтому устроился барменом в единственный бар в городе.
Ян не удивляется ничему из того, что он рассказывает, за исключением детали, которой он действительно не ожидал — его глаза. Ян никогда не знал людей, чьи чувства так легко прочитать в их глазах и мимике, но с каждым словом, каждой страницей своей жизни, которую Индро раскрывает для Птачека, его лицо меняется, становится от трепетно нежного при рассказе о семье до ужасно потерянного при рассказе о его разорванной помолвке.
Ян умоляет себя не влюбляться в человека, случайно встреченного на улице.
Ян умоляет себя и понимает, что это не сработает.
ххх
Они часто проводят время вместе после этого случая. Ян не говорит о своем прошлом, несмотря на то, что знает буквально все факты из биографии Индржиха, но тот не настаивает. Они говорят сутками, и Индржих часто остается спать прямо у Яна дома, когда задерживается допоздна, вызывая у Яна чувства волнительного восторга, как у человека, у которого никогда не было настоящего детства, и Индржих действительно слишком ребенок в душе, чтобы отказаться от такого.
Экзамен Птачек проваливает, зарабатывая неодобрительный взгляд учителя, но в кармане уже вибрирует телефон, и Ян знает, от кого этот звонок.
ххх
Май подходит к концу, и Ян понимает, что его сердце теперь пылится в стареньком шкафу у Индржиха в комнате, в которой они были однажды, после настойчивой просьбы мамы Индро привести его нового друга на ужин. Мать и отец не были довольны, что Ян так молод и все еще учится в школе, но прониклись к нему симпатией и какой-то непонятной для Яна нежностью, когда узнали историю о родителях, няне и дяде Гануше.
Индро был там, когда Ян рассказывал об этом, и многие детали тоже слышал впервые, поэтому, когда они поднимаются после ужина к нему, смотрит с нечитаемым взглядом, который Ян у него еще никогда не видел.
Он не хочет его жалости, но не может помочь себе, когда Индржих обнимает его так крепко, как никто никогда не делал, и потерянно тычется Яну носом в шею. Птачек громко втягивает воздух, чувствуя, что задыхается, и неловко приобнимает Индржиха в ответ.
Он не может понять, как относиться к теплу, растекающемуся по внутренностям.
ххх
Индржих целует его в начале июля.
Они смеются над глупым видео в ютубе, сидя в саду Яна, и ноутбук стоит прямо у него на коленях, поэтому Индро постоянно приходится наклоняться к его плечу. Сердце Яна бьется чуть быстрее, чем нужно, когда он чувствует чужое дыхание у себя на шее, но Индро, кажется, не замечает ни румянца у него на щеках, ни неровных вдохов.
Тарелка с апельсинами, все еще сохранившими свой вкус после нескольких месяцев хранения в погребе, наполовину пуста, потому что Индржих проникается невероятной любовью к фруктам, растущим в саду Яна и обещает наняться садовником, если Ян позволит, но он только фыркает, зная, что садовник из Индро выйдет такой же никудышный, как инженер.
— Ты ни одной дольки не съел, — неожиданно прерывает их разговор о гладиаторах Индро, и Ян вопросительно смотрит на него.
Индржих берет кусочек с тарелки, и Ян не отрывает взгляда от его руки, которая медленно приближается к его собственным губам. Он сглатывает, прежде чем мельком посмотреть на Индро, губы которого сжаты и брови нахмурены, будто в сосредоточении. Его пальцы едва заметно подрагивают, сдавливая апельсин сильнее, чем нужно, и сок течет по его ладони.
Сердце Яна стучит, как бешенное, когда эти пальцы прикасаются к его рту, вынуждая приоткрыть его и кладут дольку апельсина прямо на язык.
— Боже, — ошарашенно хрипит Индро, будто только сейчас осознавая свои действия, когда губы Яна смыкаются вокруг его большого пальца, а кончик языка проезжается по грубой коже, и Индро чувствует сок, разливающийся во рту Яна из раздавленного фрукта. Ян не отрывает от него взгляда, и Индро не может пошевелиться, пока его будто не прошибает током от осознания, когда Птачек размыкает губы, выпуская его палец и сглатывает накопившийся во рту сок, так и не отрывая от Индро взгляда, хотя лицо горит от смущения, и живот сводит.
— Боже, — повторяет старший, опуская руку Яну на шею, и приближая их лица друг к другу, — пожалуйста, не ненавидь меня.
Ян хочет закатить глаза или раздраженно ударить его по руке, но он не успевает обдумать эти мысли, потому что губы Индржиха оказываются прямо на его буквально через мгновение, и Ян закрывает глаза, чувствуя, как все внутренности будто сгорают, и мысли покидают голову.
Он уверен, что не может вспомнить, как дышать.
ххх
Индржих повторяет имя Яна, как молитву, хороня себя между его бедрами.
ххх
Солнце, едва поднимается над горизонтом, когда Ян открывает глаза.
Окно стоит нараспашку, и даже шторы не задернуты, поэтому комната освещена редкими солнечными лучами, а теплый ветер сквозняком колышет бумаги, лежащие на столе.
Ян вздыхает и утыкается носом спящему Индржиху в спину без какого-либо желания вставать.
ххх
Через несколько часов он просыпается снова, но Индро продолжает самозабвенно храпеть, даже когда Ян начинает суетится и тянется к телефону, лежащему на ближайшей тумбочке. Время едва переваливает за 11 часов, но Птачек не чувствует больше усталости, поэтому поднимается с кровати.
В комнате беспорядок, но Яну нет никакого дела.
Он чувствует глупое счастье, наблюдая за спящим на его кровати Индржихом.
ххх
Индро открывает глаза с громким стоном. Он чувствует себя выспавшимся, но пробуждение всегда становится адом, когда на улице жара, независимо от того, сколько часов ты проспал и какой бы постель не была удивительно удобной.
Постель.
— О боже, — воспоминания о вчерашнем вечере ударяют по не до конца проснувшемуся сознанию тяжелым молотком, и Индржиху нужно несколько мгновений, чтобы все переварить.
Они с Яном…
— О боже, — еще раз повторяет он, закрывая лицо руками и не может остановить себя от ужасной, неуместной улыбки, растягивающей искусанные губы, и Индро чувствует, как саднит синяк на предплечье.
Он уверен, что умрет прямо там, на месте, когда сможет посмотреть Яну в глаза и больше не сдерживать себя от порывов поцеловать его.
Вероятно, ради такого умирать не страшно.
ххх
— Ян? — неуверенно зовет Индржих, оглядываясь по сторонам, когда выходит из комнаты. Он едва сумел найти свои пижамные штаны, которые оставил у Яна еще несколько недель назад, в шкафу, но так и не обнаружил своей любимой рубашки, в которой пришел вчера.
Дверь, ведущая в сад, оказывается открытой.
— Оу, — выдает Индро.
Он выходит на улицу, и теплый ветер, убаюкивающий листья на вездесущих деревьях, мягко ласкает Индро лицо, а солнце мгновенно нагревает обнаженную кожу. Индржих улыбается.
Ян сидит неподалеку, и потерянная рубашка свисает с его плеч. Индржих чувствует, что дыхание сбивается, и улыбка становится еще шире, но Ян не замечает его, позволяет Индро наблюдать за движениями пальцев, за карандашом, выводящим на бумаге ровные линии.
На улице тихо, но сердце Индржиха поет.
ххх
Ян не верит в сказки, но только в сказках существует настоящая любовь — искренняя и вечная.
Ян не верит в сказки, поэтому считает, что любовь — ошибка, глупость, бессмыслица.
Ян не верит в сказки, но совершает ошибку, позволяет глупости случиться и обрести смысл.
ххх
Индро целует его в затылок и счастливо улыбается, обнаружив на рисунке себя.
В чем-то сказка, почему-то, становится явью.