Chapter Text
В дневное время клуб всегда казался неожиданно тихим, спокойным. Яркие софиты, горящие на вечеринках, были выключены. Броско накрашенные официантки с их мини юбками не цокали каблучками по паркету. Мальчики и девочки, продающие свои улыбки и тела, не хохотали над неудачными шутками клиентов. На сцене не происходило безумие кабаре или шоу трансвеститов. За баром не разливались напитки. В этой дневной тишине только Мейкар сидел на высоком барном стуле, выкуривая черт знает какую сигарету за день и пытаясь вникнуть в цифры в толстой расчетной книге.
Его клуб. Добытый через пот, кровь, много неудачных течек и столь же неудачных партнеров и, конечно же, слезы. Его детище, которым Мейкар гордился почти также сильно, как и своими шестью детьми.
Словно вторя его мыслям, из угла клуба, там, куда обычно более смелые девочки и мальчики уводили самых настырных клиентов, что-то треснуло, хрустнуло. Раздался стон. И, наконец, из темноты показалась рука. Мейкар выпустил дым сквозь нос и попытался в очередной раз вспомнить, когда же и где же он так нагрешил, чтобы заслужить все это.
– Пап, я пошел, не, ик, не теряй! – Дейрон, с трудом поднявшийся с пола, на котором он по всей видимости провел всю ночь, махнул ему рукой. Шатаясь и хватаясь за столы, он побрел к выходу из клуба.
Единственный альфа в семье и тот не мог просохнуть. Что ж такое. Мейкар сделал новую затяжку и выдохнул дым в потолок.
В тридцать девять лет его можно было назвать состоявшимся человеком. Официально он был владельцем клуба, на редкость успешным омегой, что в их времена было почти чудом. Отцом шестерых, работодателем для самых разных постояльцев их странного уголка в Сохо. Разноцветном, безумном, запретном. Омеги, интересующиеся омегами. Альфы, ищущие других альф. Лесбиянки, гомосексуальные беты, трансвеститы, любители наказаний и чего покрепче. Их небольшой переулок предоставлял возможности для разного рода интересов, не одобряемых обществом, где союз мог быть только между мужчиной и женщиной. Или альфой и омегой.
Мейкару не повезло родиться омегой. И уж тем более не повезло вырасти в широкоплечего и высокого мужчину, которого многие издалека сочли бы за бету или даже альфу. Но запах всегда его выдавал. Как и череда беременностей, которые он был не в силах остановить. Жизнь подкинула ему столько дерьма, что он научился кидать его жизни в ответ. И вот он здесь. Официально – владелец клуба. Неофициально – единственный омега в Лондоне, который мог позволить себе ударить альфу по лицу. Которой мог отказать заискивающим похотливым взглядам. Который владел пистолетом, сильной правой и небольшой, но все же бандой.
Конечно, Мейкар никогда бы не мог сравниться с настоящими мафиозными группировками, теми, что правили Лондоном, Бирмингемом, Манчестером. Ему принадлежала маленькая улица на отшибе Сохо. Но каков был этот отшиб. Мейкару были подконтрольны клуб, два бара и пара магазинчиков рядом, некоторые с интересными интимными товарами, которые было сложно достать в городе. Но что самое важное, самое прибыльное, так это его бордель. Небольшой, опрятный, для клиентов, которые хотели видеть девочек и мальчиков чистенькими, не слишком использованными. Наверное, будь он человеком лучше, он бы испытывал стыд за то, что подвергал других судьбе, которая постигла его в юности. Увы, спустя годы бедности, страданий и четырех беременностей ему было насрать. У него было шесть ртов, которые нужно было кормить. Куча сотрудников, которых он оберегал как мог, включая его проституток. Был ли он хорошим сутенером? Черт его знает, но Мейкар пытался сделать жизнь людей вокруг лучше.
В мире, где успешность омеги или женщины определялась по тому, насколько нежной, ласковой и дрожащей ланью она была, как хорошо она хранила семейный очаг и рожала детей, Мейкар был ужасным и жутким исключением из правил. Рытвины на щеках, густая борода, жесткое, непримиримое лицо со шрамом над верхней губой, вдобавок к высокому росту, широким плечам и мощным рукам. Еще с юности, когда он наконец созрел, над ним издевались сверстники. “Да кто на тебя позарится”, улюлюкали они. Увы, в мире было полно уродов, тварей самого разного толка. Они позарились бы на что угодно. После того как мачеха отослала его прочь из дома, с ним случилось все, что могло случиться с бедной, несчастной омегой. Насилие, проституция, тяжелые роды, изменяющие бойфренды. Некоторые поколачивали его, но это быстро удалось остановить. Мейкар научился отвечать. Научился бить даже будучи раздутым от тяжести ребенка, носимым под сердцем. Научился уворачиваться, кусаться, царапаться. Бить с ноги. Хватать шеи сильными пальцами. Ломать кости. Он научился вести себя как альфа, неся за собой сладкий аромат омеги.
Что ж, хмыкнул Мейкар, туша окурок в пепельнице. Спустя столько родов, сигарет и перестрелок, все от омеги наверняка в нем выветрилось, включая аромат готовой к деторождению суки в течке. С появлением на свет Эгга и Рей семь лет назад он твердо решил, что все. Никаких альф, никаких беременностей. Хватит. И у него получилось. Получилось хоть как-то, но взрастить свой выводок, пускай иногда он чувствовал себя самым худшим отцом в истории человечества. Но они были здоровы, сыты, относительно нормальны. Исключая Эйриона, конечно, но юный омега был головной болью, не поддающейся рациональному объяснению. Ситуация Дейрона была понятна – Мейкар был ужасной матерью. Эйрион же объяснялся только сатанизмом и ведьмовством. Как вместе с очаровательной Дейлой из его утробы вышло это исчадие ада, Мейкар не имел ни малейшего понятия.
Но у него был Эймон, его вундеркинд с горящими глазами. У него был любознательный Эгг, только пошедший в школу со своей близняшкой Рей. У него была вдумчивая и понимающая Дейла, всегда готовая осадить Эйриона и найти Дейрона в любой дыре, куда бы этот алкоголик ни провалился бы. И даже Дейрон, вечно пьяный, потерянный, мучимый бесами и ответственностью, которую Мейкар взвалил на него в детстве, был опорой семье. Хоть один альфа. Что было невероятно важно на улицах Лондона, в городе, где слабость призывала сильных мира сего схватить и подчинить. Поставить на колени. У Мейкара же было две девочки и вздорный омега-сын. Это даже куда менее нервным родителям принесло бы стресс. Но в Сохо, рядом с борделями и гангстерами, такие дети вызывали тахикардию и ночные кошмары. Слава богу, что Эймон и Эгг явно были бетами. Удивительно, как Мейкар еще не поседел. Впрочем, на его голове вряд ли была бы видна седина. Да и кому какое дело, не то чтобы у него были ухажеры.
Он вздохнул, пробежался еще раз глазами по сведенным цифрам и наконец с облегчением закрыл тяжелую расчетную книгу. Зачем ему ухажеры, с тоской подумал он. Ни разу в жизни у него не было по-настоящему ярких чувств к другому человеку. Ни разу он не чувствовал себя любимым. Никогда к нему не относились как к омегам из романов. Никаких ухаживаний, цветов, ношения на руках и любовных серенад. Никаких брачных укусов на шее в так важную для всего человечества железу, дающую сладострастный ли запах омеги или мощный мускус альфы. Нет, Мейкар ничего такого в жизни не видел. Только кровь, только подставленная задница под очередного альфу в гоне, только мучительные течки.
Нужны ли ему были романтические серенады? Вряд ли. Но партнер – да. Кто-то рядом, готовый подставить плечо. Позволить проявить слабость и не воспользоваться ей. Кто-то, с кем Мейкар мог бы быть самим собой. Со всей своей яростью, непримиримостью, независимостью, любовью к детям.
Мейкар всегда знал, что если бы он кого-то и нашел, то это должен быть сильный альфа. Не только с физической точки зрения, сколько с умственной, эмоциональной. Он встретил такого в юном возрасте, разделил с ним первый поцелуй, но, увы, жизнь поднасрала ему конкретно и буквально в следующий миг он на улице, без гроша в кармане. Шестнадцатилетний, влюбленный, потерянный.
Никого в этом мире еще не спасала любовь, зло подумалось ему. Мейкар встряхнулся от странной меланхолии, объявшей его. Что это он, не время. Не сейчас, когда Лондон только утихал после очередной войны группировок. Новый игрок вышел на улицы. Кто-то агрессивный, безжалостный, властный. С большой командой и не менее огромным аппетитом. Мейкар знал, что вскоре встретит его. Бывший покровитель, которому он выплачивал мзду за охрану и спокойствие, был мертв уже как несколько дней. Сохо, всегда лакомый кусочек, созвездие мелких бизнесов, вынужденных ютиться под брюхом злодеев всех мастей, замер в ожидании. Кто возьмет их за горло? Кто накроет своим телом? Кто потребует оплату?
Ох, если бы Мейкар только знал, то сбежал бы в ту же секунду. Если бы он только знал.
***
Вечер и ночь прошли в привычной суматохе. Накормить Эймона, Эгга и Рей. Посадить за уроки, поцеловав на ночь. Выдернуть Дейрона из-под очередной шлюхи и заставить хоть как-то следить за порядком в клубе. Оттащить сцепившегося на улице с какой-то омегой Эйриона и отправить наверх к братьям и сестре, выслушивая его крики и претензии, угрожая ему одним лишь взглядом. Встретиться с Дейлой и послать ее следить за детьми, что его добрая девочка безропотно делала много лет. И наконец прийти в клуб. В яркий, безумный, порочный. Пройтись по нему, оглядывая владения, надеясь на отсутствие проблем. Кивнуть паре завсегдатаев, купить выпивку оскорбленному проституткой клиенту. Узнать как дела у надежных охранников. Подмигнуть новой девчонке, неуверенно жмущейся в углу, не знающей как начать ходить по клубу, привлекая жадные похотливые взгляды. Прикурить сигагарету с его главной звездой, трансветитом Маджестик, обсуждая очередной футбольный матч и новые блестки, которые обязательно надо закупить для всех танцовщиц.
– Эй, босс, – позвал его бармен Рэймун из-за стойки. Пацан был нагловатым, но чертовски хорошо разливал и не менее хорошо умел отлавливать надвигающиеся конфликты. – Здесь один из посетителей спрашивал про Эйриона.
– Что опять натворил этот мальчишка? – прошипел сквозь зубы Мейкар, оглядываясь. В голову в очередной раз пришла злая и ужасная мысль, что омегу пора срочно выдавать замуж. Нет, хватит, не надо. Не его мальчику повторять судьбу отца, подумал Мейкар.
– Не знаю, но мужик был вежливый. Сказал, что помог Эйриону пару дней назад и переживал за него. – Рэймун почесал затылок и пожал плечами. – Мне показался он славным малым, хоть и огромный как гора.
Мейкар лишь покачал головой и поблагодарил назойливого бармена. Впрочем, Реймун имел невероятное чутье на людей. Еще ни разу он не ошибался. Мейкару надо о многом расспросить сына.
Он отошел на пару минут на улицу, вдыхая холодный осенний воздух, вслушиваясь в шум вечно неспящего Сохо. Чувствуя остановившегося рядом и немного протрезвевшего Дейрона, прикуриваещего сигарету сначала для него, а затем для себя.
– Нет проблем? – Тихо спросил Мейкар, затягиваясь глубоко.
– По жизни – до хрена. Но сегодня все пучком, мам, – шутливо толкнул его в плечо Дейрон.
Мейкар только хмыкнул, прижался к сыну на секунду в ответ. Не обижаясь на прозвище, зная, что Дейрону оно дает странное успокоение. И ушел обратно в клуб. Обратно во тьму, жажду, музыку, в разливающийся запах бесконечной похоти.
Очередной круг, пара скабрезных анекдотов с завсегдатаями, несколько бокалов с новыми посетителями, знакомившихся с заведением с большим любопытством. Мейкар от природы не был особо обаятельным, ни с точки зрения очаровательности омег, ни с точки зрения мужской харизмы. Но с годами он научился подавать себя. Научился цедить слова словно всегда с насмешкой. Научился притягивать взгляды, не чувствуя себя облапанным. Странным образом найти свой тон помогла Маджестик много лет назад. Рассказала, как правильно использовать его странное продолговатое лицо и сильную челюсть. Как выдавать дозу своих феромонов и при этом выглядеть маскулинно. Что было особенно забавно, его странность, репутация омеги с лицом альфы, начала привлекать людей в клуб, вызывала интерес. Они приходили посмотреть на эксцентричного владельца не менее эксцентричного клуба и оставались из-за шоу. Из-за ярких коктейлей и пошло одетых официанток. Из-за ловко маскирующихся среди посетителей проституток. Все же от бравых служителей закона прятаться тоже приходилось.
Поэтому за годы Мейкар нашел свой образ, закутанный в темные водолазки и не менее темные пиджаки. Он почти не носил украшений, разве что перстень с бурым камнем на пальце, всегда старался не слишком сильно душиться одеколоном. Вечная сигарета в зубах и насмешливо прищуренные глаза позволяли скрывать, насколько его раздражали люди, клиенты, посетители. Он научился скользить по клубу, словно змея. Ловко прятаться в тенях, успевая разрешить проблемы и конфликты. Ему не нужно было быть очаровательным или сладкоречивым. Вокруг него были десятки оголенных тел и яркие наряды трансвеститов. За ними он мог скрыть свое кислое лицо. А за широкими плечами – шестерых детей. Уберечь их от жестокого пошлого мира, который умел только брать, ничего не давая взамен.
Этот вечер был обычным. Почти что скучным. И все же что-то на подкорке сознания шептало Мейкару о проблеме. Казалось, что на него кто-то смотрит. Что в тенях, по которым он всегда так легко скользил, его поджидал другой хищник. Похожий и вместе с тем опасный. Когда Мейкар наконец вернулся в любимый уголок клуба, где часто сидел за бумагами, наблюдая за разворачивающимся шоу, то почувствовал тяжелый запах.
Дубовые бочки, металл, оружейная смазка, немного цитруса. Кровь.
По всему клубу, словно паутина, расползались доминирующие феромоны сильного альфы. В его клуб забрела опасность. И Мейкар не мог найти ее источник.
***
– Честно, откуда я мог знать! Она новенькая! – Вскинул руки Лайонел. – Шизичка, я тебе серьезно говорю, Мейкар!
Рядом с орущим Баратеоном, его бессменным партнером по борделю, сидела девчонка возраста Дейлы. Раскачивалась, всхлипывала, обхватывая себя руками. Куда она пошла, зачем решила продавать себя, с тоской подумал Мейкар. Почувствовал укол жалости, вздохнул.
– Клиент успел что-то сделать?
– Он ей ни то чтобы присунуть не успел, он ширинку толком не расстегнул, как она начала орать! – Продолжал рычать Лайонел, пока девочка рядом плакала. Мейкар вновь устало вздохнул.
– Иди разберись с клиентом, налей ему в уши что-нибудь, ты умеешь. Я займусь девчонкой.
– Я тебе не посыльный, – вскинулся Лайонел, на что Мейкар только выдохнул через нос облако дыма, затушил сигарету и приподнял бровь. – Ой, да иди ты нахуй.
С этим словами шторм по имени Лайонел Баратеон встал из-за стола, выпил залпом второй бокал виски и размашистым шагом пошел к дверям. И, поскольку руки давно ему пора бы переломать, шлепнул по заднице зашедшую в клуб Роуэн. Та только устало показал ему средний палец и подошла к столу. Девочка по-прежнему плакала в рассеянном дневном свете.
– Душа моя, у нас проблемы, – ровным голосом, лишенным всякого выражения, сказал Мейкар. Указал на рыдающую девицу. Глотнул еле теплого чая.
– Наблюдение века, Мейкар, браво, – махнула рукой Роуэн и присела к девочке. Обняла за плечи, прижала к груди. Согрела материнской любовью. Не иронично ли, что никогда не рожавшая Роуэн могла успокоить щенят лучше, чем Мейкар, выдавивший из утробы шестерых? Иронично, абсолютно точно иронично. – Как тебя зовут, золотце?
– Тансель, – продолжило всхлипывать юное создание. Мейкар закатил было глаза, но взял себя в руки.
– Тебе есть куда идти? – Наконец спросил он, на что девочка начала качать головой, рыдая пуще прежнего. Роуэн погладила оголенное в порванном платье плечо. – Что ты умеешь? Считать, печатать на машинке?
Тансель резко вскинула смуглое лицо, испещренное следами от потекшей туши:
– Я умею, да, на машинке! Я проходила курсы! – Она оглянулась на Роуэн и, увидев поощрительный кивок, продолжила: – Я неплоха в счетах, правда!
Мейкар задумчиво постучал зажигалкой по столу, переглянулся с Роуэн и, встретив ее умоляющий взгляд, сдался. Ему отчаянно нужна была секретарша. Потому что прошлая ушла, стоило Дейрону изменить ей с ее же сестрой.
– Будешь работать в клубе, отвечать на звонки, проверять почту. Если хорошо справишься, позволю тебе заняться чем поинтереснее. – Девочка с надеждой вскинула глаза и Мейкар, будучи изрядной сволочью, с удовольствием добавил: – Инвентаризацией, например.
К его ужасу Тансель хихикнула. Какой кошмар. У него еще не было секретарши, которая бы его не боялась.
– Главное правило клуба, дорогая, – важно заявила Роуэн, поправляя спутанные темные волосы девушки, – не спать с Дейроном.
– И не бить Эйриона, даже если очень хочется, – продолжил Мейкар со смешком. Тансель удивленно округлила заплаканные глаза, явно понимая, о ком они говорили. – Не потому что я буду в ярости, и я буду, а потому что он ответит. Никому не нужна вся эта грязь, что думаешь?
Тансель, наконец начавшая успокаиваться, кивнула и застенчиво улыбнулась:
– Мне обычно не нужно никого бить, я громко кричу.
Мейкар и Роуэн одновременно усмехнулись, после чего его любезная мадам борделя принялась поднимать девушку на ноги.
– Давай, дорогая, приведем тебя в порядок, найдем новую одежду. Есть у нас тут маленькая квартирка, будешь платить за нее из денег, что этот скряга будет тебе выдавать. – Роуэн строго посмотрела на Мейкара. Он только согласно промычал, закуривая новую сигарету.
– Чтобы каждый день была в два часа дня, как штык. Если опоздаешь, то кричать буду я. И поверь мне, девочка, кричу я громче.
Тансель, наконец принявшая, что удача улыбнулась ей, только радостно закивала и позволила Роуэн вывести себя из клуба.
На выходе они столкнулись с охранниками, которых Мейкар никогда не видел. С юношей с белой прядью в волосах. И наконец с мужчиной. Статным, высоким, с густой седеющей бородой и разноцветными глазами. Пахнущий дубовыми бочками, металлом, оружейной смазкой и немного цитрусом. Кровью.
Мейкар когда-то в другой жизни видел эти глаза. Эти изогнутые в усмешке губы. Эти широкие плечи и короткие темные волосы. Когда ему было шестнадцать.
Когда сводный брат украл его первый поцелуй.
– Блядь, – с чувством выдохнул Мейкар.
Бейлор в ответ только растянул губы в хищной улыбке.
Чтоб тебя.